Словно богини раздора, наследницы прославленной династии Ротшильдов сошлись в эпической схватке за несметные художественные богатства, ставшие "камнем преткновения".
Параллельно, Британский музей ищет дипломатические пути урегулирования вопроса о возвращении культурных ценностей Индии, а жаркий Рио готовится явить миру новый оазис искусства на легендарной Копакабане.
Под сенью швейцарской Фемиды развернулась титаническая битва за одно из самых засекреченных и драгоценных частных собраний произведений искусства. В эпицентре внимания – фамильная сокровищница Ротшильдов, словно "спящая красавица", заточенная в замке Преньи, что покоится на берегах живописного Женевского озера. Знатоки шепчутся о "карликовом Лувре", оценивая его сокровища в баснословные суммы.
Две властные дамы из клана Ротшильдов, точно "лед и пламя", сошлись в непримиримой борьбе: почтенная 93-летняя баронесса Надин де Ротшильд и ее невестка, 59-летняя Ариана де Ротшильд. «Быть или не быть?» – этот шекспировский вопрос эхом разносится по залам замка. Судьба шедевров Рембрандта, Гойи, Эль Греко, Франсуа Буше и диковинной мебели XVIII века, томящихся в стенах поместья, висит на волоске.
"За семью печатями" – полный перечень коллекции так и не был раскрыт, подогревая в мире искусства жажду узнать масштабы сокрытых сокровищ. Исход этой "драмы в камне" определит, узрят ли простые смертные прежде невиданные полотна гениев или они навеки останутся неприкосновенным достоянием "избранных".
Две властные дамы из клана Ротшильдов, точно "лед и пламя", сошлись в непримиримой борьбе: почтенная 93-летняя баронесса Надин де Ротшильд и ее невестка, 59-летняя Ариана де Ротшильд. «Быть или не быть?» – этот шекспировский вопрос эхом разносится по залам замка. Судьба шедевров Рембрандта, Гойи, Эль Греко, Франсуа Буше и диковинной мебели XVIII века, томящихся в стенах поместья, висит на волоске.
"За семью печатями" – полный перечень коллекции так и не был раскрыт, подогревая в мире искусства жажду узнать масштабы сокрытых сокровищ. Исход этой "драмы в камне" определит, узрят ли простые смертные прежде невиданные полотна гениев или они навеки останутся неприкосновенным достоянием "избранных".
