Словно старая, не заживающая рана, таинственный артефакт, эхом рыцарских времен, вот уже двести лет не дает покоя историкам и исследователям искусства.

Среди великолепия Московского Кремля находится необычный экспонат: металлический щит, обтянутый тканью, к которому прикреплена латная рукавица, словно рыцарский призрак, застывший в тисках времени. Старинные документы XVII века хранят упоминания о некогда устрашающем мече. Первое упоминание о "стальном личном тарче с левой рукой" встречается в Переписной книге 1687 года, где, наряду с "позолоченными репейчатыми" украшениями, атласной подкладкой и шелковой бахромой, имеется запись о "вороненой руке со шпагой".

Что же являет собой этот поразительный "тарч"? Само слово, словно отголосок минувших эпох, происходит от общеевропейского targe – наименования щита. В XVI–XVII веках это название носили круглые пехотные щиты, популярные среди шотландских воинов.

Данное слово не свойственно русскому языку и, по всей вероятности, пришло к нам из польского, где щит называется tarcza. В документах 1591 года, в списке даров Сигизмунда, упоминается конь с "торчем в ножнах, с позолоченным наконечником".

Однако это не добавляет ясности! Сергей Орленко, хранитель коллекции доспехов Кремля, полагает невозможным представить огромный щит с латной перчаткой и клинком, прикрепленный к седлу!

Упоминание ножен и наконечника подталкивает к мысли о вероятной путанице в терминологии, за которой может скрываться длинный меч-кончар.

Перед нами предстает олицетворение правды: тарч из Оружейной палаты – уникальное произведение искусства, артефакт неописуемой ценности, не имеющий себе равных. Едва ли можно найти что-то сравнимое, разве что траншейный рондаш, эдакий "световой сигнал", изредка попадавшийся в Европе в XVI и XVII веках.

В музейных коллекциях можно обнаружить лишь несколько слабых "эхов" этого явления. Венский рондаш, настоящая "жемчужина" Музея истории искусств, датируется серединой XVI века. Но даже в этих редких экземплярах защита руки продумана и рациональна, являясь естественным продолжением щита в одной плоскости.

(Представьте стража ворот, его щиток – надежный оберег руки с клюшкой!). Наш же тарч – загадка, его наруч расположен под углом, словно "перевернутый сон". Восьмикилограммовая "стальная глыба" для поединка – вещь непрактичная.

Исторические записи не содержат информации о его боевом применении. Очевидно, что он был создан для особого церемониала. Позолоченные медные детали мастерски скрывают соединения, словно "секретные знания", а поверхность щита украшена множеством позолоченных знаков. Двуглавый орел, "символ мощи", венчает четырехугольную прорезь.

Шелковая окантовка – завершающий штрих, дополненная бахромой. Алый атлас, будто "отблеск сражения", покрывает внутреннюю часть, отделанную серебряной лентой. Металлический наруч – "стальное объятие", украшен медными элементами, увенчан двуглавым орлом и декоративными лилиями.

.На внешней стороне стальной перчатки все еще уцелел обломок крепления для лезвия, эхо былой славы. Подобно "гласу вопиющего в пустыне", Сергей Орленко заявляет, что в запасниках Оружейной палаты хранится шпажный клинок, "симметричный, словно рок", но с хвостовиком, не подходящим к обычной эфесу.

Однако, "нет дыма без огня", как гласит народная мудрость, но и доказательств того, что эта "стальная накладка" когда-то была частью московского тарча, не существует. Тарч, как "след ушедшей эпохи", имеет московские корни и относится ко второй половине XVII века.

Фотография служит безмолвным подтверждением из фондов Государственного исторического музея. В эпоху, "когда надежды восходят вместе с солнцем", художники не могли отвести глаз от этого выдающегося предмета. Стремление к средневековым обычаям, словно "жажда", оставалось ненасытным, а познание старины – "путь, устланный предположениями".

 В 1836 году был издан "Живописный Карамзин", где "рисунок и слово" объединились. Борис Чориков, "окрыленный музами" Академии, создал более трехсот эскизов, стараясь "вернуть величие русской истории". В его поисках "отзвуков прошлого" в Оружейной палате, тарч "вызвал его любопытство". Именно с тарчем Чориков изобразил полководца Михаила Шеина на гравюре, посвященной "героической обороне" Смоленска от польских захватчиков в 1611 году.

Художник также внес существенный вклад в создание "Исторического описания обмундирования и вооружения русской армии", изданного под руководством военного историка Александра Висковатова. Для первого тома, выпущенного в 1841 году, он создал яркую картину русского воина, держащего тарч, который подобен щиту защиты.

Воин изображен на фоне стен Московского Кремля XVII века, какими они представлялись автору. В этой же работе, как некое объяснение, был представлен детальный рисунок тарча, снабженный кратким описанием и размышлением о предназначении этого "необычного оружия": "Предположительно, тарч выполнял свои защитные функции только в городах или крепостях, но не на открытой территории".

Однако данное предположение не помешало воину с этим загадочным тарчем появиться в разгар битвы на гравюре Б.А. Пуца 1870-х годов, созданной по рисунку Петра Коверзнева, под названием "Битва князя Пожарского с гетманом Ходкевичем под Москвой". При этом сражение происходило именно в поле!

Продолжительное присутствие тарча в центре экспозиции Оружейной палаты во второй половине XIX века лишь упрочило его "мифический" статус. Этот щит был использован для одевания манекена, облаченного в латы и шлем-шишак, расположенного в Бронном зале.

Подробное цветное изображение кремлевского тарча, выполненное акварелью Федора Солнцева, стало доступно публике в середине того же столетия в третьем томе "Древностей Российского государства". Образ и описание тарча, словно эхо прошлого, перекочевали из работ Висковатова в популярный труд Павла фон Винклера "Оружие", изданный в 1894 году.

.

В застывшей атмосфере советского времени, а именно в 1983 году, когда реальность представлялась в приглушенных тонах, был выпущен комплект открыток под названием

«Русские доспехи X–XVII веков» тиражом 140 тысяч экземпляров – своего рода весточка из минувших лет. На 29-й карточке, словно отголосок минувших сражений, изображен ратник с тарчем в протянутой руке. Текст на обратной стороне, словно эхо, дословно повторяет исторические тезисы Висковатова.

В наши дни этот образ находит отголоски в цифровом пространстве: в компьютерной игре «Смута» появляется нечто, напоминающее тарч.

Но какова история его появления? В арсенале Оружейной палаты XVII века, где время текло неспешно, трудились мастера из Западной Европы, чьи имена сохранились в архивах 1650–1660-х годов, словно записи на древнем свитке.

 Возможно, кто-то из них задумал создать необычный предмет, своего рода траншейный щит для русских воинов. Но результат оказался таковым, каким он стал. Зато этот уникальный тарч, подобно герою из легенды, со временем оброс мифами, достойными пера Гомера.

Сергей Орленко указывает, что этот тарч, подлинная «жемчужина» Оружейной палаты, провел там три с половиной столетия, как преданный страж, пережив две эвакуации в 1812 и 1941 годах. Реставрация 2019 года стала для него возрождением.

 Наиболее уязвимыми оказались элементы из ткани – подкладка и бахрома. В начале 2000-х их очистили, укрепили повреждения и обработали специальным составом. Сейчас тарч бережно хранится в специальном защитном футляре.